9 октября 2026 года Соединенные Штаты ввели санкции против Международного уголовного суда (МУС) как института, а не только против отдельных судей и прокуроров. Суд назвал это беспрецедентным вмешательством в независимость международного правосудия. Вашингтон, напротив, обосновывает ограничения защитой собственного суверенитета и непризнанием юрисдикции МУС в отношении своих граждан и союзников.
Этот конфликт нельзя сводить к простой формуле «США против международного права». Право государства не участвовать в международном договоре и право воздействовать санкциями на созданный другими государствами суд — юридически разные вопросы. Именно их разграничение позволяет дать ситуации корректную оценку.
Фото на обложке: Tony Webster / Wikimedia Commons, лицензия CC BY 2.0. Снимок сделан 23 июля 2024 года; для этой публикации используется как иллюстрация.
_(54032051190).jpg){kind=link}
Что произошло и на каком основании действуют США
Американские меры развивают санкционную политику, закрепленную указом президента США № 14203 от 6 февраля 2025 года. В его основе, в частности, лежит американский закон International Emergency Economic Powers Act (IEEPA). Указ исходит из того, что МУС, по позиции Вашингтона, неправомерно распространяет юрисдикцию на граждан США и союзных государств, не участвующих в Римском статуте.
Новый этап начался 9 октября 2026 года, когда санкции распространили на сам Суд. Речь идет об ограничениях, затрагивающих финансовые отношения и доступ к определенным американским услугам. При этом ограничения нельзя описывать как абсолютный запрет любых операций: Управление по контролю за иностранными активами Минфина США (OFAC) опубликовало специальные генеральные лицензии, разрешающие отдельные категории операций, в том числе связанных с телекоммуникациями, программным обеспечением и другими установленными исключениями.
Поэтому анализ должен учитывать не только политическую формулировку санкций, но и конкретный правовой режим, его исключения и последствия для работы Суда.
Может ли МУС судить граждан государства, не участвующего в Римском статуте?
Соединенные Штаты не являются участником Римского статута. По общему правилу международного договорного права договор не создает обязательств для третьего государства без его согласия. В этом смысле американская ссылка на суверенитет имеет правовое основание.
Однако отсюда не следует, что граждане государства, не ратифицировавшего Римский статут, во всех случаях выведены из-под юрисдикции МУС.
Статья 12 Статута предусматривает территориальные и персональные предпосылки юрисдикции: при соблюдении иных условий Суд может рассматривать предполагаемые преступления, совершенные на территории государства-участника или государства, специально принявшего юрисдикцию Суда, независимо от гражданства подозреваемого. Статья 13 предусматривает также механизм передачи ситуации Советом Безопасности ООН. В отношении преступления агрессии действуют особые ограничения, которые нельзя механически переносить на остальные категории преступлений.
Важно помнить и принцип комплементарности: МУС не является обычной апелляционной инстанцией по отношению к национальным судам. Его вмешательство зависит, среди прочего, от установленных Статутом критериев приемлемости дела.
Следовательно, нельзя смешивать два вопроса: связаны ли США договором как государство и может ли конкретное лицо при определенных обстоятельствах подпадать под юрисдикцию международного уголовного суда.
Законны ли санкции США?
Ответ зависит от применимой правовой системы.
По американскому праву санкции опираются на президентский указ и действующее санкционное законодательство. Но наличие нормативного основания еще не делает каждую меру неоспоримой: вопросы полномочий исполнительной власти, ограничений конституционных прав и конкретных последствий могут быть предметом судебного контроля.
По международному праву ситуация сложнее. Односторонние экономические ограничения не являются автоматически запрещенными. Государство обладает определенной свободой решать, с кем и на каких условиях поддерживать экономические отношения в пределах своей юрисдикции. Одновременно эта свобода не устраняет иных международных обязательств.
Наиболее проблемным становится использование санкций для давления на судей и прокуроров за выполнение ими профессиональных обязанностей. Если меры направлены не просто на экономическое разграничение, а на принуждение судебного органа к отказу от конкретных расследований, возникает серьезный вопрос о совместимости такого поведения с независимостью международного правосудия.
Дополнительная сложность связана с трансграничным эффектом американской финансовой системы: ограничения способны влиять и на компании, банки и поставщиков услуг за пределами США. Правовая оценка такого воздействия требует изучения конкретных мер и затрагиваемых обязательств.
При этом было бы юридически некорректно объявлять все санкции против МУС уже установленным нарушением международного права без указания конкретной нарушенной нормы и соответствующего решения компетентного органа. Правовые аргументы против этих санкций серьезны, но спор об их квалификации остается открытым.
Обязаны ли другие государства защищать Суд?
МУС создан международным договором и действует на основании полномочий, переданных его участниками. По состоянию на октябрь 2026 года Римский статут объединяет 125 государств-участников.
Статья 86 Статута закрепляет их общую обязанность полноценно сотрудничать с Судом в расследовании и преследовании преступлений в пределах его юрисдикции. Однако из нее нельзя вывести автоматическую обязанность каждого участника вводить ответные санкции против Соединенных Штатов.
Правовые обязательства по сотрудничеству и возможные политико-дипломатические меры поддержки — не одно и то же. Государства вправе защищать работоспособность Суда различными способами, включая дипломатические заявления, обеспечение законных финансовых и технических каналов, поддержку его персонала и добросовестное исполнение собственных договорных обязательств.
Односторонние решения США не отменяют обязанностей других участников Римского статута. В этом состоит одна из принципиальных особенностей ситуации: действие договорного института не должно полностью зависеть от позиции государства, которое в его создании не участвует.
Где граница между суверенитетом и давлением на правосудие
Непризнание юрисдикции международного суда — правовая позиция государства, которую можно аргументировать и оспаривать. Критика решений прокурора, процедурных стандартов, вопросов приемлемости дел и судебной практики также допустима. Независимость суда не означает его непогрешимость.
Но существует существенная разница между правовой критикой и попыткой поставить продолжение работы судебного органа в зависимость от экономических возможностей влиятельного государства.
США вправе защищать свои интересы, в том числе процессуальными и дипломатическими способами. Однако суверенитет государств, добровольно принявших юрисдикцию МУС, также заслуживает уважения. Они вправе ожидать, что созданный ими договорный орган будет выполнять установленный мандат без неправомерного внешнего принуждения.
Если экономическое давление становится привычным способом реагировать на неудобные судебные решения, риск возникает не только для одного учреждения. Меняется сама логика международного правопорядка: от оценки решений по правовым критериям — к оценке того, кто способен обеспечить или заблокировать исполнение этих решений.
Что это означает для Кыргызстана
Кыргызская Республика подписала Римский статут 8 декабря 1998 года, но не ратифицировала его. Следовательно, Кыргызстан не является государством-участником МУС и на него не распространяется общий договорный режим сотрудничества, установленный статьей 86 для участников.
Вместе с тем подписание международного договора — не юридически безразличное действие. Согласно статье 18 Венской конвенции о праве международных договоров, подписавшее государство при предусмотренных ею условиях обязано воздерживаться от действий, которые лишили бы договор его объекта и цели, пока оно не выразит ясно намерение не становиться участником. Такая обязанность не тождественна полноценному исполнению всех положений нератифицированного договора.
Для Кыргызстана это означает возможность выстраивать самостоятельную и юридически последовательную позицию: выступать за независимость международного правосудия, оценивать конкретные решения МУС критически и одновременно исходить из фактического объема собственных международных обязательств.
Поддержка принципа независимости суда не требует автоматического одобрения всех его решений. Точно так же неприсоединение к Римскому статуту не означает необходимости поддерживать политическое давление на международные судебные институты.
Вывод
Соединенные Штаты вправе не участвовать в Римском статуте и оспаривать юрисдикцию МУС. Но само по себе непризнание договора не дает безусловного правового оправдания экономическому давлению на судебный орган, учрежденный другими государствами.
Окончательная международно-правовая оценка санкций требует анализа конкретных ограничений и применимых обязательств. Вместе с тем распространение санкций на Международный уголовный суд как институт объективно обостряет вопрос о независимости международного правосудия и о том, насколько договорные механизмы способны работать в условиях давления со стороны крупнейших держав.
Этот спор выходит далеко за рамки отношений США и МУС. Он касается границы между правом как системой обязательных норм и политикой, в которой исход слишком часто определяется соотношением сил.